silhiriel: (lady's hands)
В полной мере осознаешь глубину бедствия, когда в русской Википедии есть одна под-статья и куча ссылок на Раканов Камши, но нет ничего про французского поэта Онора де Бейля де Ракана.
silhiriel: (queen jane stare)


Дабы вы прониклись очарованием момента: картинка изображает премьеру пьесы "Мирам", написанной лично кардиналом Ришелье (et vous savez lequel). Аффтар, легко узнаваемый среди зрителей первого ряда, поясняет тонкости сюжета столь же легко узнаваемым соседям -- королю Людовику и королеве Анне.

По-моему, очаровательная жанровая сценка. "- Что это за фигня там происходит, ваше высокопреосвященство? - А это ваши величества изволят видеть, как..."
silhiriel: (lady's hands)

А это, о любимые, аллегория регентства Анны Австрийской. Очаровательная картина, но мне любопытно, что кто навскидку разберет из фигурантов и их атрибутов. Чур, не жульничать -- меня скорее интересует, какие символы более очевидны, а какие менее.
Полотно написано в 1648 году, на случай, если это имеет значение.


silhiriel: (Paris en pastel)
Quant j'ay la terre et mer avironnée,
Et visité en chascune partie
Jherusalem, Egipte et Galilée,
Alixandre, Damas et la Surie,
Babiloine, le Caire et Tartarie,

 
Et touz les pors qui y sont,
 
Les espices et succres qui s'i font,
Les fins draps d'or et soye du pays,
Valent trop mieulx ce que les François ont:
Riens ne se puet comparer a Paris.

C'est la cité sur toutes couronnée,
Fonteine et puis de sens et de clergie,
Sur le fleuve de Saine située:
Vignes, bois a, terres et praerie.
De touz les biens de ceste mortel vie

 
A plus qu'autres citez n'ont;
 
Tuit estrangier l'aiment et ameront,
Car, pour deduit et pour estre jolis,
Jamais cité tele ne trouveront:
Riens ne se puet comparer a Paris.

Mais elle est bien mieulx que ville fermée,
Et de chasteaulx de grant anceserie,
De gens d'onneur et de marchans peuplée,
De touz ouvriers d'armes, d'orfaverie;
De touz les ars c'est la flour, quoy qu'on die:

 
Touz ouvraiges a droit font;
Subtil engin, entendement parfont
Verrez avoir aux habitans toudis,
Et loyaulté aux euvres qu'ilz feront:
Riens ne se puet comparer a Paris.


Я видела только кусочек этого стихотворения Эсташа Дешана переведенным на русский -- но для ощущения, наверно, хватит и его:

Увенчанный король всех городов,
Благой родник Учености и Веры,
Стоит на берегах отлогих Сены
Средь виноградников, рощ, пастбищ и садов.
Нет в прочих городах земных даров
Таких; его сокровища бесценны;
Восхищены им гости неизменно,
В него стекаясь из чужих краев.
По пышности, веселью, красоте
Ему нет равных; ни одна столица
В соперники Парижу не годится...


Если кто возьмется перевести полностью -- мой поклон.

Кстати, Эсташу Дешану можно верить в том смысле, что его "где бы я ни был, Париж все равно круче" -- не поэтический оборот, а обоснованное мнение. Бальи Санса, приближенный Карла Пятого и его сына, вассал герцогов Орлеанских и знакомый Бертрана дю Геклена, ему случалось побывать не только в близлежащей Германии или там Италии, но и в Венгрии, и в Египте с Сирией. Родился в 1346, умер в 1406 и оставил по себе аж 80,000 стихов, включая более тысячи баллад (есть даже мнение, что он изобрел балладу как таковую) и кучу сатир; им вдохновлялся Чосер. Кстати, несмотря на то, что Дешан терпеть не мог англичан -- они сожгли его имение как-то, -- и много раз их высмеивал, это ему не помешало написать Чосеру хвалебную оду.

Париж

May. 22nd, 2010 04:26 am
silhiriel: (pages of history)

На всякий случай, для ориентации и любопытства, вот вид города Парижа в 1615 году. Улицы тут не всюду обозначены, но в принципе все узнаваемо.



(Кстати, хорошо виден -- напротив Лувра, в углу у стены и Нельской башни на левом берегу -- отель де Невер.)

silhiriel: (cleves)
"(Кардинал Ришелье) захотел принять (меры) также и в отношении герцога Бекингема; и зная, что у того существует в Англии давняя связь с графиней Карлейль, Кардинал, разъяснив графине, что их чувства сходны и что у них общие интересы, сумел так искусно овладеть надменной и ревнивой душой этой женщины, что она сделалась самым опасным его соглядатаем при герцоге Бекингеме. Из жажды отмстить ему за неверность и желания стать необходимою Кардиналу она не пожалела усилий, чтобы добыть для него бесспорные доказательства в подтверждение его подозрений относительно королевы. Герцог Бекингем, как я сказал выше, был щеголем и любил великолепие: он прилагал много стараний, чтобы появляться в собраниях отменно одетым. Графиня Карлейль, которой было так важно следить за ним, вскоре заметила, что с некоторых пор он стал носить ранее неизвестные ей алмазные подвески. Она нисколько не сомневалась, что их подарила ему королева, но чтобы окончательно убедиться в этом, как-то на балу улучила время поговорить с герцогом Бекингемом наедине и срезать у него эти подвески, чтобы послать их Кардиналу. Герцог Бекингем в тот же вечер обнаружил пропажу и, рассудив, что подвески похитила графиня Карлейль, устрашился последствий ее ревности и стал опасаться, как бы она не оказалась способной переправить их Кардиналу и тем самым не погубила королевы. Чтобы отвести эту опасность, он немедленно разослал приказ закрыть все гавани Англии и распорядился никого ни под каким видом не выпускать из страны впредь до обозначенного им срока. Тем временем по его повелению были спешно изготовлены другие подвески, точно такие же, как похищенные, и он отправил их королеве, сообщив обо всем происшедшем. Эта предосторожность с закрытием гаваней помешала графине Карлейль осуществить задуманное, и она поняла, что у герцога Бекингема достаточно времени, чтобы предупредить выполнение ее коварного замысла. Королева, таким образом, избегла мщения этой рассвирепевшей женщины, а Кардинал лишился верного способа уличить королеву и подтвердить одолевавшие короля сомнения: ведь тот хорошо знал эти подвески, так как сам подарил их королеве."

(Франсуа де Ларошфуко, Мемуары)

Никому ничего -- и никого -- не напоминает?
silhiriel: (mert)

Чувствую себя толчко-ролевиком, ибо совершенно неприлично разыгралась и уже жажду следующего сезона -- до которого мне, если я хочу выполнить все, придется работать как проклятой. Это заставляет меня чувствовать себя еще более... больной на голову -- ибо мысль о том, что следующие несколько месяцев мне придется выжиматься наизнанку и выжимать других, мне доставляет удовольствие. Наверное, извращенное.

По АГ я писать отчет не буду -- потому что писать слишком много, да и многие написали уже то, что мне хотелось сказать; я же скажу одно -- там подобралась великолепная команда игроков, желавших именно играть вопреки всем накладкам, и игра удалась. Пожалуй, это была одна из немногих игр, где я поняла кое-что про себя лично -- и хотя мало что из этого мне лестно, позорного было тоже немного, и это уже радует. Спасиб и поклонов заслуживали все, с кем мне довелось пересечься, но особые я выражу отдельно.

Первые два спасиба принадлежат по праву моей тетушке, герцогине Мантуанской, она же Флана, и моей камеристке Мариэтте, она же Лита. Я не смогла бы этого сделать без вас. 

Далее. мой поклон королеве Анне, она же Шати -- за "особое расположение", за поддержку, за хорошую интригу и последний вечер. (Брат тоже велел кланяться.)

А еще у нас был настоящий король. В смысле, настоящий Людовик Король-Солнце во всей красе. Парень играл великолепно, несмотря на усталость, голод и общее давление, и сыграл именно то, что нужно. Я в восхищении.

Далее, всему чудесному двору, без исключения, но особенно -- герцогине де Пон-Гешервиль, сиречь Гатте, за великолепный бал, за всемерную поддержку и ту самую добрую дружбу, которая более чем стоила замка.

Далее, великолепны были все князья и слуги Церкви, но особую благодарность -- кардиналу Арману-Жану дю Плесси де Ришелье, который оказался не только прекрасным игроком, но и лучшим исповедником, какому мне довелось признаваться в грехах.

Между прочим, мужчины вообще радовали. Герцог де Ла Порт заслуживал высокое доверие и руку даже столь чудесной девушки, как камеристка королевы, церемонимейстера маркиза де Россенваля мы все обожали ненавидеть, а ныне герцогу д'Армэ особый поклон от моего братца -- которого только его безвременная смерть спасает от моего гнева.

АГ свершилась.  
И... поскольку до этого так и не дошло, как не дошло особенно до перьев, бумаг, чернил, печатей и подделки писем, а я была бы не я, если бы воздержалась:

Veuillez accepter, mesdames et messieurs, mes assurances d'une éternelle amitié et sincère reconnaissance; et croyez bien que j'ai l'honneur d'être, à jamais, votre humble et affectionnée servante,

Antoinette-Claire de Clèves, duchesse de Nevers.

silhiriel: (reading)

Согласитесь, что само по себе существование такого вот преступного братства, района без иного закона, нежели воровские понятия, -- дело и в наши дни случающееся, не горе; но все-таки знаменитейший из них -- это Двор чудес Парижа, воспетый в стихах, романах и мюзиклах даже. И Париж 17-го века прямо-таки не был бы сам собой, не будь там Двора чудес.

silhiriel: (пером)
Что-то у меня настроение на похоронную эстетику, да. Нервным можно дальше не читать. Но ведь все, нервные и нет, помнят, что для Парижа кладбище des Innocents -- Невинных мучеников, или Невинноубиенных младенцев, или как вообще угодно переводить, а угодно было всячески -- было прямо-таки одним из ключевых мест.

silhiriel: (decolletage)

Полюбуйтесь, господа: это отель де Невер.



Мало кто узнает с первого взгляда, что стоит он на набережной, вместе с ним менявшей имена, а сейчас названной набережной Конти; сейчас на его месте стоит Монетный двор, рядом с ним перекинут через Сену мост Искусств, и да, на противоположном берегу вы видите Лувр. А рядом с дворцом -- та самая Нельская башня: в 17-м веке это все, что осталось от Нельского отеля.

В реальности дворец продали в середине 17-го века Анри де Генего, но в нашей альтернативной истории он по-прежнему принадлежит нашему роду, и в следующую среду ее высочество герцогиня Мантуанская с племянницей -- вашей покорной слугой -- прибудут в Лувр именно отсюда :).

Кстати, хотя отель не сохранился до наших дней, о нем осталось упоминание: небольшая улица рядом до сих пор носит его имя, и гуляя по моему любимому Сен-Жерменскому предместью, мы частенько проходили мимо rue de Nevers -- и пройдем, думается, еще не раз. 

P.S. Господа, а кстати, были бы вам интересны краткие заметки о Париже-который-мы-потеряли? Меня он просто зачаровывает временами.
silhiriel: (reading)
Дворец Тюильри начали строить при Екатерине Медичи, в 1564 году, планируя сделать его частью ансамбля Лувра; затем много раз удлиняли, увеличивали и улучшали, как и подобало резиденции пяти королей и двух императоров.

При Генрихе свет нашем Четвертом план был такой (кстати, здесь очень милый, практически камерный Лувр):
Read more... )
От него уцелела галерея на набережной, ныне часть Лувра, построенная в 1607-1610.

Дальше его стал восстанавливать Луи солнце наше Четырнадцатый, и получилось в результате вот что:
Read more... )
Наполеон, который и подавно французское все, приказал построить галерею вдоль улицы Риволи. Кстати, именно в Тюильри родился его сын, король Римский и герцог Рейхштадтский, короче, Орленок.

Не обидели дворец и вернувшиеся Бурбоны, и наследовавший им Наполеон Третий, так что в результате получилась смотрите какая красота:
Read more... )
И все бы ничего, но потом с Парижем случились коммунары. Я вообще очень сочувствую идеям коммунизма, но -- как знают многие из моих френдов, а теперь и все -- крайне болезненно отношусь к разрушениям культурных ценностей. Впрочем, думаю, что если вы им сочувствуете, то при виде того, что сделали эти милые люди с Тюильри, вы несколько охладеете.

А сделали они что? устроили в нем кучу вечеринок, а под конец -- чтобы быть точной, 22-23 мая 1871 года -- эти милые люди разлили и разложили по дворцу нефть, порох, гудрон и прочие радости, так что немудрено, что когда они его подожгли, здание полыхнуло моментально. К девяти часам вечера остановились часы дворца, а в 11 взорвалась центральная часть, и купол, который вы пока еще можете видеть на фотографии выше, рухнул. Поджигатели, надо заметить, наблюдали за этим с террасы Лувра, в процессе закусывая.

К 27 мая дворец уже выглядел вот так:
Read more... )
Народ довольно долго думал, что с этой красотой делать: выглядит жутко, но восстановить, кстати, было вполне реально. В любом случае, Народное Собрание решило по-своему, и в 1882 году дворец снесли, а части его фасада разнесли по разным зданиям в Париже.

Кстати, есть отдельные сумасшедшие, среди которых есть и Морис Дрюон, которые агитируют за восстановление дворца. Историки и архитекторы против. Понять, если честно, можно всех.
silhiriel: (reading)
Видно, очень не хотелось парню в прелаты, но выбор способа этого избежать все-таки характерен. Повод ко второй дуэли меня особенно восхитил.

"Я доверился Аттиши, брату графини де Мор, и просил его воспользоваться моими услугами в первом же случае, когда ему приведется обнажить шпагу. Он обнажал ее часто, и мне не пришлось ждать долго. Он просил меня передать его вызов Мельбевилю, гвардейскому полковнику-знаменщику, который пригласил секундантом Бассомпьера, того, что окончил свои дни заместителем главнокомандующего императорской армией, покрытый воинской славой. Мы дрались на шпагах и пистолетах позади монастыря Миноритов в Венсеннском лесу. Я ранил Бассомпьера ударом шпаги в бедро и выстрелом в руку. Он, однако, будучи старше годами и сильнее меня, выпадом с левой ноги выбил оружие у меня из рук. Потом мы разняли наших друзей, которые оба были тяжело ранены. Поединок этот наделал много шума, но не произвел действия, на которое я рассчитывал. Генеральный прокурор начал было расследование, но приостановил его по ходатайству наших родных; таким образом я остался при моей сутане и одной дуэли...

Мать ее дозналась об этом, она уведомила моего отца, и меня без долгих разговоров отправили в Париж. Разлученный с ней, я надеялся найти утешение у г-жи Дю Шатле, но она, состоя в любовной связи с графом д'Аркуром, видела во мне мальчишку и как над мальчишкой откровенно посмеялась надо мной в присутствии графа д'Аркура. Я не простил этого графу и бросил ему вызов в театре. На. другое утро мы бились за предместьем Сен-Марсель. Нанеся мне удар шпагой, которая, впрочем, только оцарапала мне грудь, он стал меня теснить; потом поверг меня на землю и без сомнения одержал бы надо мной верх, если бы во время нашей схватки не выронил шпагу. Я собирался поразить его в спину, но он был много сильнее и старше и, навалившись на меня, так сдавил мои руки, что я не мог исполнить свое намерение. В таком положении мы оставались некоторое время, не в силах одолеть друг друга. «Встанем, — наконец сказал он мне, — нам не пристало вступать врукопашную. Вы славный малый, я питаю к вам уважение и готов признать, что не давал вам повода искать со мной ссоры». Мы уговорились рассказать о поединке маркизу де Буази, племяннику графа и моему другу, но скрыть его от других, чтобы не повредить г-же Дю Шатле. Меня это вовсе не прельщало, но человеку порядочному, как было отказаться? Об этой истории толковали немного, да и то лишь по нескромности Нуармутье, который, узнав о ней от маркиза де Буази, разгласил ее в свете; но и это не повлекло за собой преследования, и я остался при своей сутане и двух дуэлях."

Затем страдания продолжились (галантный анекдот в процессе опустим, хотя он стоит прочтения):

"Из-за сущей безделицы я затеял ссору с Праленом, мы дрались в Булонском лесу, с неописанным трудом избавившись от тех, кто вознамерился нас арестовать. Прален сильно поранил меня шпагой в шею, я с не меньшей силой поразил его в руку. Конюший моего брата, Мейанкур, бывший у меня секундантом, раненный в нижнюю часть живота и обезоруженный, и секундант Пралена, шевалье Дю Плесси, положили конец поединку. Я старался как мог придать огласку дуэли, даже заранее приготовил свидетелей, но против судьбы не пойдешь, никто не подумал даже их допросить..."

Жан-Поль де Гонди, конечно, кто ж еще?

silhiriel: (веер)
Выкладываю, поскольку знаю по крайней мере двух френдов, кому это может быть интересно. 

"Карл II, обыкновенно, впрочем, именуемый третьим, герцог Лотарингский, известный более всего тем, что в 1558 году имел честь жениться на второй дочери Генриха и Екатерины Медичи, а еще более тем, на какие средства пустилась эта королева, чтобы помочь ему унаследовать корону после ее детей в ущерб Генриху IV, другому ее зятю, и всей королевской ветви Бурбонов, имел в этом браке, кроме дочерей, трех сыновей: один из них -- Генрих, которого в 1599 году он имел честь женить на сестре Генриха IV -- на что он только не пускался потом, чтобы расторгнуть этот брак; это превосходно описано в прекрасных письмах кардинала д'Осса. В 1604 году его жена умерла бездетной, а в 1606 году он вновь женился на дочери герцога Винченцо Мантуанского, и, таким образом, у его потомков появились притязания на Монферрато. В 1608 году он наследовал своему отцу, а в 1624-м умер, оставив только двух дочерей -- Николь и Клод Франсуазу. Вторым сыном был Карл, кардинал, епископ Мецский и Страсбургский, а третьим -- Франсуа, граф де Водемон, в браке с представительницей семейства Зальм имевший двух сыновей, Шарля и Франсуа, и двух дочерей: старшую, под именем принцессы Пфальцской, столь известную своими интригами и несколькими странными замужествами, и младшую, на которой женился Месье Гастон, герцог Орлеанский, при обстоятельствах, кои всем известны, и которая родила ему только трех дочерей: это были м-ль де Монпансье, великая герцогиня Тосканская и г-жа де Гиз.

Герцогства Лотарингия и Бар, постоянно достававшиеся женщинам и однажды уже отходившие благодаря наследнице Анжуйскому дому в лице доброго короля Рене, а благодаря другой наследнице из Анжуйского дома вернувшиеся к лотарингцам, по праву достались Николь, старшей дочери герцога Генриха, который, чтобы сохранить их за своим домом, за три года до смерти выдал тринадцатилетнюю Николь за своего (двоюродного) брата, коему был тогда двадцать один год, в присутствии графа и графини де Водемон, отца и матери Карла, который в 1623 году, спустя три года после женитьбы, наследовал через супругу своему тестю. Позже, под именем Карла IV, он прославился своим вероломством, наложившим отпечаток на всю его жизнь; это вероломство, принесло ему много горя, несмотря на весь его ум и могущество; в конце концов он лишился владений и долгие годы провел в темнице в Испании. Поскольку после десяти лет брака детей у него по-прежнему не было, лотарингцы, чтобы сохранить за своим домом оба герцогства, объявили наследником сына его брата Франсуа от Клод Франсуазы, сестры герцогини Николь. От этого брака произошел пресловутый Карл, герцог Лотарингский и Барский, свояк императора Леопольда, никогда не видевший своего государства и не управлявший им, который стяжал великую славу во главе имперских войск; сын его был восстановлен во главе государства в результате Рисвикского мира; будучи женат на дочери Месье, брата Людовика XIV, он оставил двух сыновей; старший, став великим герцогом Тосканским, навсегда уступил короне герцогства Лотарингию и Бар; он женился на старшей дочери Карла VI, последнего императора и последнего отпрыска мужеска пола Австрийского дома.

(Нравится? Угу, мне тоже. Я ж говорила уже в привате, что "инцест", судя по всему, был кодовым именем Лотарингского дома. Ладно, рекламная пауза закончена.)

Карл IV, влюбленный в Беатрису де Кюзанс, вдову графа де Кантекруа, и состоявший на службе у Австрийского дома, уехал в Брюссель; по его просьбе император возвел Беатрису в сан имперской княгини; сам Карл IV объявил о кончине своей жены герцогини Николь, облачился в глубокий траур, получил в Брюсселе многочисленные соболезнования и внезапно отбыл в Безансон, где слуга, переряженный священником, обвенчал его 2 апреля 1637 года у него в спальне с г-жой де Кантекруа. Обман вскоре раскрылся: герцогиня Николь была жива и здорова. Г-жа де Кантекруа родила в 1639 году ее мужу дочку, это была г-жа де Лильбон, мать м-ль де Лильбон и принцессы д'Эпине, а спустя десять лет сына -- это был принц де Водемон. Следует заметить, что Карл никогда не оспаривал законность своего брака с герцогиней Николь, а умерла она лишь в 1657 году, то есть спустя семнадцать лет после рождения г-на де Водемона. Его отец Карл умер в 1675 году, не имея законных детей; Франсуа, его брат, умер в 1670 году, Клод Франсуаза, его жена и сестра Николь, умерла в 1648 году, и Франсуа более не женился. Таким образом, знаменитый Карл, ставший в дальнейшем свояком императора Леопольда и генералом его армий, наследовал права своего дяди, и права эти, доставшиеся ему от матери, никогда у него не оспаривались."

Все. Фух. Кто еще чего хочет, обращайтесь -- нарыто было много и всякого... Ах да; вышеизложенное было отрывком из мемуаров герцога де Сен-Симона, который, к слову, имел о Лотарингском доме довольно... дурное мнение, что, на мой взгляд, до боли очевидно.

January 2017

S M T W T F S
1234567
891011121314
151617181920 21
22232425262728
293031    

Syndicate

RSS Atom

Style Credit

Expand Cut Tags

No cut tags
Page generated Jul. 26th, 2017 02:45 am
Powered by Dreamwidth Studios