silhiriel: (roman holiday princess)

Ваша Франция -- тоже большой... подарок Господу Богу. Не знаю, как вам, а мне стыдно за вашего Буонапарте и всех Людовиков, вместе взятых -- разумеется, за исключением Людовика Шестнадцатого, которому отрубили голову. Вовремя лишиться ненужной вещи -- большая удача!

("Узник замка Иф")

silhiriel: (rj white hawk)

"...К моему удивлению он был принят с несомненной благосклонностью, мне без всяких оговорок разрешили держать его в доме. Поселился он в моем кабинете в плетеной корзинке и после продолжительных вспоров был наречен Улиссом. С самого начала совенок показал, что он птица с сильным характером, поэтому шутить с ним не стоит. Хотя его самого можно было поместить в чайной чашке, он проявлял необыкновенную отвагу и бесстрашно набрасывался на все и всех, независимо от роста. Так как жить нам предстояло в одной комнате, мне очень хотелось, чтобы у него с Роджером установились хорошие отношения, поэтому, как только совенок слегка осмотрелся на новом месте, я представил их друг другу, посадив Улисса на пол и приказав Роджеру приблизиться к нему и подружиться. У Роджера уже выработался философский подход к дружбе со всякого рода зверушками, которым я давал у себя приют, и теперь он старался подражать совиным манерам. Весело виляя хвостом, он любезно направился к Улиссу, который сидел посреди комнаты с далеко не дружественным выражением "лица" и сверлил Роджера свирепым, немигающим взглядом.

Read more... )

Конечно, Даррелл.
silhiriel: (kirin)
'In our course through life we shall meet the people who are coming to meet us, from many strange places and by many strange roads,' was the composed reply; 'and what it is set to us to do to them, and what it is set to them to do to us, will all be done.... Yet,' looking full upon her, 'you may be sure that there are men and women already on their road, who have their business to do with YOU, and who will do it.  Of a certainty they will do it.'

(– Кому суждено с нами встретиться в жизни, с теми мы непременно встретимся, какими бы сложными и далекими путями ни шли они, – был сдержанный ответ, – и как нам назначено поступить с ними или им с нами, так все и совершится.... А между тем, – и она вперила в неё глубокий, пристальный взгляд, – где‑то есть люди, которым назначено вмешаться в ВАШУ жизнь, и они уже готовятся выполнить свое назначение. Можете не сомневаться, что они его выполнят.)
silhiriel: (mert)

"-- Арестовать предателя Погануса! Бросить его в тюрьму! а потом -- львам. Мы в нашей семье терпеть не можем предателей. Вот Брут тебе подтвердит.

*Брут, поднимая голову* -- Да, папа."

(Астерикс и Обеликс против Цезаря)

silhiriel: (love-triumphant)
"Любимая, я поведу тебя к краю Вселенной! я подарю тебе эту звезду -- светом нетленным она будет озарять нам путь в бесконечность..."
silhiriel: (лютня)

"Любимая!.. но как может нежная голубка жить в одном гнезде с хищным, порочным и злым орлом?"

(подслушано в случайном фильме)

silhiriel: (Default)

Попалась маленькая кучка:

Уилл Скарлет: Я устал.
Робин: Что? После прекрасного освежающего сна в зеленом лесу?
Уилл: Да у меня семь желудей между ребер застряли! 
Робин: Чудесный свежий воздух... 
Уилл: У меня зубы аж сводит, так стучали. 
Робин: Соловьиное пение...
Уилл: Мне в ухо ухала сова. 
Робин: Ухала! Да она тебе колыбельную пела!

("Приключения Робин Гуда")

И еще одну я узрела в фанфике по Гарри Поттеру -- вы вслушайтесь, это ж поэзия: На сегодня я свободен, как бесхозная сова...

silhiriel: (caterina pensive)
Ну что, недолго продлился мой мораторий -- пожалуй, он был довольно бессмысленным, поскольку в некоторых случаях молчание помогает, а в некоторых -- даже мешает. Да и Бог с ним.

Засим его отменяя, вынесу цитату -- это то, что я тебе хотела показать, соавтор:

"Если чувство в самой поре, то такова уж его природа, что оно не рассчитывает и не скаредничает, не колеблется и не сомневается; когда любит царственно щедрая натура, это - полное самоотречение и саморасточение. Первые недели замужества у нее только и заботы, как излить на молодого супруга свое благоволение. Каждый день приносит ему новую нечаянную радость - то лошадь, то богатый наряд, - сотни маленьких нежных даров любви, после того как она отдала ему самый большой - королевский титул и свое неуемное сердце. (...) Верная своей неистовой натуре, она ничего не умеет делать наполовину, всему отдается она безоговорочно, целиком. Когда она дарит свою любовь, то уж без робости, без оглядки, очертя голову, в неудержимом порыве давать и давать без конца и меры. (...) Страстная любовница, она вся растворяется в послушании, в смирении, переходящем в экстаз. Только безграничная гордость может в душе любящей женщины обратиться в столь безграничное смирение."

Стефан Цвейг, угу. Ты там дальше еще почитай, там интересное продолжение, но в общем, это то, что я хотела сказать, в развернутом и более красноречивом виде.
silhiriel: (des pic)
Beneath our feet was the golden sand of the desert. The hot sun poured down overhead. Poirot, the picture of misery, wilted by my side. The little man was not a good traveller. Our four days' voyage from Marseilles had been one long agony to him. He had landed at Alexandria the wraith of his former self, even his usual neatness had deserted him. We had arrived in Cairo and had driven out at once to the Mena House Hotel, right in the shadow of the Pyramids.

The charm of Egypt had laid hold of me. Not so Poirot. Dressed precisely the same as in London, he carried a small clothes-brush in his pocket and waged an unceasing war on the dust which accumulated on his dark apparel.

'And my boots,' he wailed. 'Regard them, Hastings. My boots, of the neat patent leather, usually so smart and shining. See, the sand is inside them, which is painful, and outside them, which outrages the eyesight. Also the heat, it causes my moustaches to become limp - but limp!"

'Look at the Sphinx,' I urged. 'Even I can feel the mystery and the charm it exhales."

Poirot looked at it discontentedly.

'It has not the air happy,' he declared. 'How could it, half-buried in sand in that untidy fashion. Ah, this cursed sand!"

'Come, now, there's a lot of sand in Belgium,' I reminded him, mindful of a holiday spent at Knocke-sur-mer in the midst of 'Les dunes impeccables' as the guide-book had phrased it..

'Not in Brussels,' declared Poirot. He gazed at the Pyramids thoughtfully. 'It is true that they, at least, are of a shape solid and geometrical, but their surface is of an unevenness most unpleasing. And the palm-trees I like them not. Not even do they plant them in rows!'

(с) Агата Кристи
silhiriel: (Default)
К особенности паломничества в страну Востока принадлежало в числе другого и то, что хотя Братство, предпринимая это странствие, имело в виду совершенно определенные, весьма возвышенные цели (каковые принадлежат сфере тайны и постольку не могут быть названы), однако каждому отдельному участнику было дозволено и даже вменено в обязанности иметь еще свои, приватные цели; в путь не брали никого, кто не был бы воодушевлен такими приватными целями, и каждый из нас, следуя, по-видимому, общим идеалам, стремясь к общей цели, сражаясь под общим знаменем, нес в себе как самый скрытый источник сил и самое последнее утешение свою собственную, неразумную детскую мечту.

...шли мы, как известно, не только через пространства, но и через времена. Мы направлялись на Восток, но мы направлялись также к Средневековью или в Золотой Век, мы бродили по Италии, по Швейцарии, но нам случалось также останавливаться на ночь в Х столетии и пользоваться гостеприимством фей или патриархов. В те времена, когда я оставался один, я часто обретал ландшафты и лица из моего собственного прошлого, прогуливался с невестой былых лет по лесистым берегам над верховьями Рейна, бражничал с друзьями юности в Тюбингене, в Базеле или во Флоренции, или был снова мальчиком и пускался со школьными товарищами на ловлю бабочек или подслушивал шорох крадущейся выдры, или же общество мое состояло из персонажей любимых книг, рука об руку со мной на конях ехали Альманзор и Парцифаль, Витико, или Гольдмунд, или Санчо Панса, или еще мы гостили у Бармекидов. Когда я после всего этого нагонял в какой-нибудь долине наш отряд, слушал гимны братства и располагался для ночлега перед шатром предводителей, мне сейчас же делалось ясно, что мой возвратный путь в детство или моя прогулка верхом в компании Санчо строго необходимым образом принадлежат к паломничеству; ибо ведь целью нашей была не просто страна Востока, или, лучше сказать, наша страна Востока была не просто страна, не географическое понятие, но она была отчизной и юностью души, она была везде и нигде, и все времена составляли в ней единство вневременного. Но сознавал я это всякий раз лишь на мгновение, и как раз в этом состояло великое блаженство, которым я тогда наслаждался. Ибо позднее, когда блаженство ушло от меня, я стал отчетливо видеть все эти связи, из чего, однако, не мог извлечь для себя ни малейшей пользы или радости. Когда нечто бесценное и невозвратимое погибло, у нас часто является чувство, как будто нас вернули к яви из сновидения. В моем случае такое чувство до жути точно. Ведь блаженство мое в самом деле состояло из той же тайны, что и блаженство сновидений, оно состояло из свободы иметь все вообразимые переживания одновременно, играючи перемешивать внешнее и внутреннее, распоряжаться временем и пространством как кулисами. Подобно тому, как мы, члены Братства, совершали наши кругосветные путешествия без автомобилей и пароходов, как силой нашей веры мы преображали сотрясенный войной мир и претворяли его в рай, в акте такого же чуда мы творчески заключали в одном мгновении настоящего все прошедшее, все будущее, все измышленное.

Герман Гессе, да.
silhiriel: (Default)
Легкой рукой моего шефа приколото рядом с медведом, возглашающим "Превед, Америга", и Китсовым What men or gods are these:



Понимаю его :).
silhiriel: (Default)
http://nbp-info.ru/new/lib/lim_anatomy/09.htm

"Хайль!" Да, смерть!"
Я вытягиваю руку в римском приветствии и гордо щелкаю каблуками армейских русских сапог. Да, я фашист, аристократ, случайное совпадение, одна из многих миллионов комбинаций аминокислот - редкое животное.
Фашизм - религия трагических одиночек. Фашизм, в отличие от социализма, расизма, национал-социализма - это персональное и радикальное обращение личности к своему спиритуальному истоку, спрятанному по ту сторону смерти. Религия фашиста - смерть Ее Величество. "Да здравствует смерть!" - кричали вслед за генералом Хосе Милланом Астраем его испанские фашисты.
Фашизм. Собственно, это восстановленный идеал добровольного рыцарства. Восстановленный по фрагментам, передающийся не по наследству вместе с аристократической кровью, но идеал рыцарства, ОТКРЫВАЕМЫЙ в себе теми, кто генетически принадлежит к высокой касте воинов. Агрессивность, правдивость, правота, верность, вера, внутреннее мужество, чувство истины (не диктуемое обществом), честь, стыд, владение собой, дисциплина, ответственность, последовательность, единство фразы и действия, преданность и постоянство, благородство и, наконец, готовность жертвовать жизнью ради Формы, Порядка, Строя - вот добродетели фашиста, составляющие кодекс духовной мужественности. Фашизм существовал задолго до того, как появился термин и фашистская партия была образована. Фашистами были средневековые самураи. Фашистами были монахи-рыцари ордена тамплиеров, фашистами были опричники царя Ивана Грозного.
____

Эру Единый, что за бред.
silhiriel: (замок)
Всем любимцам беды Утолителям Божьего гнева Всем, кто выше звезды И помимо насущного хлеба Всем скитальцам, всем нищим Забытым, убитым, пропащим Всем святым пепелищам И храмам, покуда стоящим Проливающим кровь Затевающим правую битву Завещаю любовь И вот эту простую молитву...
(http://ms-destiny.livejournal.com/29500.html)
silhiriel: (Default)
"Лицемерие, с моей точки зрения, перевешивает любой из смертных грехов, поскольку "в пакете" делает любой грех смертным. Есть, например, далекие от раскаяния блудники, живущие под девизом "сам делаю что мне приятно и другим не мешаю". Лицемер много хуже такого блудника - он резервирует за собой разом право и на грех, и на осуждение греха. Лицемерие делает человека не просто духовно слепым - слепец по крайней мере знает, что он слеп; оно так искажает картину мира, что слепой не только мнит себя зрячим, но и готов другим указывать путь."

(http://morreth.livejournal.com/503672.html)

Ольга, ты все-таки иногда как скажешь, так ни прибавить и ни убавить. Вот тебе и разница между лебедем и гусем :).
silhiriel: (seer)
"Ты не должен любить обезумевшую стаю птиц! Ты вовсе не должен воздавать любовью за ненависть и злобу. Ты должен тренироваться и видеть истинно добрую чайку в каждой из этих птиц и помочь им увидеть ту же чайку в них самих."

Оно, конечно, да, но иногда это очень трудно. Видеть, я имею в виду, не говоря уж о том, чтобы помогать.

Занятно другое: технически любой человек может совершить некрасивый поступок, но из совершающих, есть те, кто делает их по размышлению и крайней необходимости, а есть те, кто походя и потому, что настроение такое. Об оправдании в любом случае речь не идет, конечно.

А еще занятно, что вторые, по факту делая их чаще, при этом на словах очень осуждают оное делание и не упускают возможности заклеймить чужое падение, при этом не видя совершенно, что сами делают то же самое. И как-то так получается, что некрасивый поступок в их устах становится подлостью, если ее делают другие, и проступком, если они сами. Оправдание же себе они всегда найдут -- и всегда ищут. Они могут даже апеллировать к совести, но совесть их не мучит. Или мучит, и они ее заглушают, ища причину в других людях. Обычно у них целые теории бывают о том, какие подлые и мерзкие иные люди.

Первые, кстати, отличаются в этом: они, как правило, четко отдают себе отчет в том, насколько это некрасиво. И прежде, чем кто-либо скажет, что это тоже не оправдание: нет, не оправдание. Но поверьте, человек, который ясно видит, НАСКОЛЬКО он мерзко поступил, не будет всуе повторять свой поступок -- или вообще не будет. Никто не любит быть мерзавцем. И не забывает минуту отвращения к себе. Именно, кстати, отвращения, а не страдания о том, "какой же я гад".

Дисклеймер: Все вышесказанное не значит, конечно, что все делают подлости, или что подлость когда-либо простительна, или что осуждающие подлость в глубине или не очень души сами подлецы. Совсем не значит.
silhiriel: (black dragon)
"Слава храбрецам, которые осмеливаются любить, зная, что всему этому придет конец. Слава безумцам, которые живут так, как будто они бессмертны, -- смерть иной раз отступает от них."

(Е. Шварц)
silhiriel: (romantic peremptory)
... нашла забавный пассаж, который, как не относящийся строго к этикету, не был бы здесь иначе выложен -- но право же, это курьез :).

"...no one is so ignorantly indifferent to everything outside his or her own personal concern as the socially fashionable New Yorker, unless it is the Londoner! The late Theodore Roosevelt was a brilliantly shining exception. And, of course, and happily, there are other men and women like him in this. But there are also enough of the snail-in-shell variety to give color to the very just resentment that those from other and more gracious cities hold against New Yorkers.

Everywhere else in the world (except London), the impulse of self-cultivation, if not the more generous ones of consideration and hospitality, induces people of good breeding to try and make the effort to find out what manner of mind, or experience, or talent, a stranger has; and to remember, at least out of courtesy, anyone for whose benefit a friend of theirs gave a dinner or luncheon. To fashionable New York, however, luncheon was at one-thirty; at three there is something else occupying the moment—that is all."

("Нет никого столь же равнодушного ко всему, что вне его или ее личных интересов, как модные нью-йоркцы, кроме разве что лондонцев! Покойный Теодор Рузвельт был блистательным исключением; и конечно, к счастью, есть другие мужчины и женщины, подобные ему в этом. Но хватает и таких улиток, что, замыкаясь в своей раковине, подкрепляют очень справедливое неудовольствие, которое другие, более любезные города испытывают к Нью-Йорку.

Всюду в мире (кроме Лондона), порыв к самосовершенствованию, если не более великодушные порывы уважения и гостеприимства, вызывают у благовоспитанных людей намерение приложить некоторые усилия к тому, чтобы узнать, каким образом мыслей, опытом или талантом располагает незнакомец; и помнить, хотя из вежливости, тех, в честь которых друзья давали ужин или обед. Но для модного Нью-Йорка, обед был в пол-второго, а в три мысли занимает уже что-то другое -- и все."

Стоит, правда, уточнить, что это писалось в 1922 году :).
silhiriel: (Default)
Не удержалась :). Вот, о любители и недруги синеглазых красавцев, не так у нас все плохо, как классик предвидел :))).

"— Интересно, какие глаза больше всего любили наши далекие предки во времена, когда еще не умели произвольно менять их цвет? — сказала Олла Дез. — Фай знает, например, вкусы ЭРМ.

— Если говорить о вкусах этой эры, то они были очень изменчивы, неясны и необоснованны. Но почему-то в те времена красота требовалась преимущественно от женщин. Произведения литературы, фото, фильмы перечисляют женские достоинства и почти не говорят о мужских.

— Неужели наши далекие сестры были такими постыдно неразборчивыми? — возмутилась Олла. — Наследство тысячелетий военного патриархата!

— Изобилие столь интересующих вас повелителей, — улыбнулась Родис, — но вернемся к глазам. На первом месте находились мои — чисто-зеленые глаза, и это вполне естественно по биологическим законам здоровья и силы.

— А кто из нас на втором месте?

— Чеди. Синие или фиалковые, яркого оттенка. Дальше по нисходящей шли серые, потом карие и голубые. Очень редкими были, а потому и высоко ценились топазовые глаза, как у Эвизы, или золотистые, как у Оллы, но они считались зловещими, потому что походили на глаза хищных животных: кошек, тигров, орлов.

— А для мужчин был какой-нибудь критерий? — спросила Эвиза.

— Зеленых глаз у них, видимо, не было, да, судя по литературе, и синих тоже, — пожала плечами Родис. — Чаще всего упоминаются серые, как сталь, или голубые, как лед, — признак сильных, волевых натур, настоящих мужчин, подчиняющих себе других, всегда готовых пустить в ход кулаки или оружие."

silhiriel: (Default)
(На случай, если не вспомнится, обещано сие было в уединенном уголке в Ксар Гилене :). Гусары могут молчать.)

"" Паутина. Не та, липкая, ажурная и нестрашная. Иная, сухая, бесформенная, вездесущая. В такой насмерть запутается самая сильная оса.

Она по горло в паутине. И паук с лицом падшего ангела целует ей руки и говорит двусмыслицы, которые щекочут сердце, как ядовитые волосы медузы... Медузы... Мертвые медузы на пенной воде. Свитые из ветра столпы, один из которых, преодолев рубеж суетного дня, оказался у нее за спиной...

Откуда он тут взялся, если должен был надолго уехать? Почему вошел так тихо? Почему следил за ней? - а ведь следил же, и давно следил. С первых штрихов на аспидной доске.

- Синьора Алессандрина, я полагаю, впервые в Кастилии?

Ловко же он подменил "донну" на "синьору". Дворянку можно назвать синьорой, и торговку, и девку.

- Да, ваша светлость. Моя родня решила, что мне стоит посмотреть мир.

Улыбка. Еще улыбка. Полудетская улыбка. Застенчивая улыбка. Чуть-чуть испуганная улыбка. Я просто ученая девица, ваша светлость, не более того, я ученая девица из Венеции..."

Полина Копылова, "Virago"

January 2017

S M T W T F S
1234567
891011121314
151617181920 21
22232425262728
293031    

Syndicate

RSS Atom

Style Credit

Expand Cut Tags

No cut tags
Page generated Jul. 25th, 2017 12:51 pm
Powered by Dreamwidth Studios